Рубрики
Новости

Журналистка Елена Милашина дала интервью Лане Эстемировой в день рождения ее мамы: «Если со мной ничего не случится, я буду очень долго писать о Чечне».

В день рождения Натальи Эстемировой, ее дочь Лана, ведущая подкаста Trouble with the Truth, поговорила с близкой подругой семьи, журналисткой «Новой Газеты», Еленой Милашиной, которая продолжает расследовать нарушения прав в Чечне, несмотря на многочисленные угрозы.

Двадцать восьмого февраля, в последний день зимы, моей маме исполнилось бы шестьдесят три года. Даже спустя одиннадцать лет невозможно привыкнуть к этому «бы», так же, как и невозможно смириться с тем, что ее убийцы до сих пор не найдены. Все усугубляется еще и тем, что сегодняшняя Чечня, которую мама так любила — это территория тотального беззакония, в которой мирные жители находятся на положении заложников. Глава Чечни Рамзан Кадыров пользуется абсолютной властью, дарованной ему Кремлем, и пользуется ею с размахом средневекового тирана. 

В мамин день рождения я решила поговорить ее близкой подругой, журналисткой Леной Милашиной, которая уже много лет занимается темой Чечни. Именно она первая написала о похищениях и пытках представителей ЛГБТ+ в республике, перед тем как этим возмутился весь мир. В одном из своих последних расследований Лена написала о внесудебных казнях чеченцев, подозреваемых в связях с экстремистскими организациями. По своей работе Лена сталкивалась с прямыми угрозами со стороны чеченских властей, включая самого Кадырова; в апреле прошлого года на нее напали в грозненском отеле. Это ее не остановило — она продолжает выполнять бесстрашную, и подчас неблагодарную работу.

Вот о чем она мне рассказала. 

  • О том, осталась ли в Чечне независимая журналистка и что с ней происходило последние десять лет:

В самой Чечне независимой журналистики сейчас нет, хотя до процесса Оюба Титиева она существовала. В 2017 и 2018 практически все, кто работал с приезжими журналистами и сами писали, были вынуждены уехать. То, что сейчас в Чечне называется журналистикой – это пропаганда, причем очень низкого и агрессивного толка. Вся палитра построена вокруг освещения жизни одного человека — Рамзана Кадырова. Это печально. 

Чечня с 2014 года попадает в информационные топы и вызывает интерес. И это, к счастью, связано не только с Рамзаном Кадыровым, но и с такими темами как права женщин, права ЛГБТ сообщества. В этом я вижу прогресс, потому что, когда мы только начинали писать о преследованиях этого сообщества, сами его представители скрывались, а их родственники считали это великим позором для семьи. Но спустя четыре года, с разрешения родителей, мы говорим о том, что их дети были задержаны по факту их сексуальной ориентации. 

Проявляет себя и феминистское движение, все чаще обсуждается положение женщин в обществе. На это очень остро реагируют, потому что эта тема подрывает все основы устройства традиционалистского порядка. 

Что касается нарушений прав человека, с их освещением по-прежнему очень тяжелая ситуация, потому что формально людей обвиняют в принадлежности к экстремистскому сообществу и связях с террористами.

На Кавказе [судебные] процедуры не соблюдаются. Обществу достаточно обвинений в терроризме, чтобы закрыть глаза на страшные нарушения прав человека и процессуальный беспредел, которые обычно сопровождают подобного рода ситуации. 

В России общество начало открывать глаза в связи с делом Сети, когда привлекли россиян, а не жителей Кавказа. Дела были сфабрикованы, признательные показания получены под пытками, и совершенно непонятно, правильно ли был квалифицирован сам состав. И это первый раз, когда общество наконец обратило внимание на то, что под предлогом обвинения в терроризме происходят очень серьезные нарушения. Но на Кавказе до такого осознания пока далеко.  

  • О том, сложнее ли в атмосфере страха искать источники и проверять информацию:

Интернет дает возможность проверять и получать информацию даже более оперативно, чем когда люди занимались этим «на земле». Поэтому, с точки зрения источников информации, я не могу сказать, что ситуация ухудшилась. Мои «специализированные» источники, принадлежащие к силовым структурам, к внутреннему окружению Кадырова, остались и продолжают передавать эту информацию. 

Людям, которые пытаются работать в Чечне не имея хороших, наработанных источников, приходится гораздо сложнее. К ним нет доверия, потому что их не знают, а вопрос доверия принципиально важен в данной ситуации. Но все равно большие темы получают хорошее освещение, потому что Чечня продолжает оставаться в топе информационной повестки. 

  • О том, как она относится к антиправительственным, но весьма субъективным альтернативным медиа — анонимным телеграмм каналам и YouTube блогерам вроде Тумсо Абдурахманова:

Это журналистика нового времени. В этом смысле, чеченские блогеры соответствуют общемировым тенденциям, когда границы профессиональной журналистики размываются. Они не соответствуют критериям профессиональной журналистки, я их не считаю журналистами. Такие блогеры, как Навальный и Тумсо Абдурахманов — не журналисты. Первый — политик, второй — общественный деятель, оба занимаются информированием, представляя информацию, противоположную пропагандисткой. Чеченские блогеры говорят о том, что происходит в Чечне и том, что власти пытаются скрыть. Они интерпретируют это информацию и вставляют ее в собственную повестку. 

И меня сильно смущает в последнее время что, к сожалению, большая часть блогеров, пользующиеся популярностью, вместе с информационной повесткой продвигают политическую и религиозную. И я не могу согласиться ни с одной, ни с другой, ведь, как я понимаю, эти люди не совсем анализируют уроки, которые нужно было бы извлечь из недавней истории.  Религиозная повестка меня вообще «убивает», потому что это повестка какого-то средневековья. 

Очень жалко, что не слышно образованных и более адекватных современности чеченских лидеров общественного мнения. Я думаю, что они есть, хотя ситуация с образованием — это то, что меня беспокоит уже много лет — в Чечне критична. Там действительно растет очередное поколение необразованных людей, и власть делает все, чтобы оно так и было.  

  • О том, почему она продолжает заниматься темой Чечни, несмотря на весь мрак, окутывающий эту тему, и остановится ли она когда-нибудь:

То, что заставило меня заниматься Чечней — это судьбы твоей мамы и Ани [Политковской]. Это принципиально — здесь компромиссы неуместны. Твоя мама Наташа — моя подруга, и Аня — моя коллега, погибли из-за своей работы, и мы будем продолжать ее с полной отдачей. Хотя во многих вещах ни Аню, ни Наташу не повторить. Я все-таки человек, который не видел войны в Чечне, не пережил все это. 

Я пришла в Чечню, когда Рамзана Кадырова сделали главой республики. Это был третий этап развития современной Чечни, с чем практически не сталкивалась Аня (только на начальной стадии). И то, от чего погибла Наташа, этот преступный режим — и есть моя основная тема. Убийцы получили не только власть, но и безнаказанность. Это большой вызов не только Чечне, но и всей России. Там умирают люди — какие бы ценности и взгляды они ни разделяли — это граждане Российской федерации. Все, что сейчас происходит в Чечне — это результат чеченских войн, а Россия, и я в том числе, несет за это ответственность. Это вторая причина, почему я работаю в Чечне и буду продолжать там работать –это моя тема и я — один из основных журналистов, исследующих ее. Если я перестану, большой кусок Чечни закроется от мира. 

Ну а что заставит меня прекратить писать – либо физическая неспособность, либо когда что-то изменится в России и Чечне. Думаю, что основные изменения произойдут со сменой власти в России, рано или поздно это все равно случится. Доживу ли я до этого момента — непонятно, потому что люди, о которых я пишу постоянно — это убийцы, которым обеспечена  индульгенция, что бы они ни совершили. 

Мы закончили интервью на довольно мрачной ноте, хотя я и привыкла к тому, что большинство разговоров о Чечне заканчивается именно таким образом. Все мы давно уже живем в непрекращающемся состоянии войны, которая началась задолго до нашего появления на свет. Это борьба добра и зла, справедливости и подлости, правды и лжи. Тем, кто живет во времена больших исторических потрясений, сложнее оставаться простыми наблюдателями. Перед глазами часто встают лица дорогих друзей и близких, которых у нас забрали — Аня Политковская, Стас Маркелов, Настя Бабурова, мама… Но боль этих потерь и ярость от отсутствия возмездия лишь усиливает желание рассказывать правду и бороться дальше. В этом и есть весь смысл. 

С днем рождения, мама!